ПСИХОЛОГИЯ

Что такое военная психология

Военная психология

Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия . 1969—1978 .

Смотреть что такое «Военная психология» в других словарях:

военная психология — прикладная отрасль психологической науки, которая изучает закономерности и механизмы функционирования психики человека, обусловленные его включенностью в воинскую деятельность (учебно боевую и боевую), а также психологические закономерности… … Большая психологическая энциклопедия

Военная психология — Военная психология раздел психологии, изучающий психологические проблемы, возникающие в процессе подготовки военнослужащих и ведения войны. Как особая дисциплина военная психология появилась в начале XX века в связи с массовыми… … Википедия

Военная психология — ВОЕННАЯ ПСИХОЛОГІЯ. См. Психологія военная1. [1] Материал словаря, содержащий информацию, на которую указывает эта ссылка, опубликован не был … Военная энциклопедия

Военная психология — отрасль психологии, занимающаяся изучением индивидуальных и групповых психических явлений в условиях воинской службы, военных действий … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

ВОЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ — Отрасль психологии, применяющая психологические принципы в специальных условиях, которые неизменно сопровождают военную жизнь. Это довольно энергично исследуемая область прикладной психологии, она представлена специальным отделением в… … Толковый словарь по психологии

Военная психология — отрасль психологии, предметом которой являются особенности психики военнослужащих и психологии воинских коллективов … Психолого-педагогический словарь офицера воспитателя корабельного подразделения

Военная психология (military psychology) — В. п. занимается приложением психол. принципов и методов к решению военных задач. Она включает такие традиционные области психол. специализации, как работа с персоналом (отбор, классиф., расстановка кадров), обучение (тренинг), эксперим. исслед.… … Психологическая энциклопедия

Психология мира — (англ. peace psychology) область исследований в психологии, связанная с изучением психических процессов и поведения, порождающих насилие, предотвращающих насилие и способствующих использованию ненасильственных методов, а также создание … Википедия

Военная наука — Военная наука область науки, представляющая собой систему знаний о подготовке и ведении военных действий (войны) государствами, коалициями государств или классами для достижения политических целей, составная часть военного дела. В других… … Википедия

Психология — Сюда перенаправляется запрос «Психолог». На эту тему нужна отдельная статья … Википедия

Источник

Что такое военная психология

Перечень проблем, исследуемых военной психологией, включает:

  • определение психологических критериев отбора личного состава по родам войск и для специальных заданий;
  • разработку психологических основ боевой подготовки;
  • изучение взаимоотношений между начальствующим составом и подчинёнными, взаимоотношений в малых группах (экипажитанков, самолётов, подводных лодок);
  • изучение поведения человека в специфических условиях (например, в самолёте или подводной лодке, в состоянии сильного утомления, ночью и т. д.) и поиск путей повышения эффективности восприятия;
  • исследование особенностей мышления военачальников разного уровня;
  • разработку методов психологической войны.

Особое место занимает изучение влияния стресса, вызванного боевой обстановкой, на поведение человека.

Мотивация военнослужащих

Важнейшей характеристикой противоборствующих сторон является мотивация военнослужащих к ведению боевых действий. М. И. Дьяченко выделил три вида такой мотивации:

  • широкие социальные мотивы (любовь к Родине, ненависть к врагу, чувство воинского долга и т. п.);
  • коллективно-групповые мотивы (товарищество, взаимовыручка, страх быть подвергнутым групповому презрению);
  • индивидуально-личностные мотивы (стремление отличиться, получить награду, испытать свои возможности, заработать денег и др.).

Опыт показывает, что характер боевых действий военнослужащих (активный или пассивный, самоотверженный или самосохраняющий) во многом зависит от отношения к войне и её целям. Образ войны в сознании военнослужащих приобретает ту или иную эмоциональную окраску в зависимости от того, насколько успешно, на чьей территории ведутся боевые действия и какая часть населения своей страны физически и психологически принимает в них участие. Опыт войн убедительно показывает, что чаще побеждают те вооружённые силы, воины которых видят в противнике лютого и ненавистного врага.

От того, какой образ потенциального или реального конфликта сложился в общественном сознании, в значительной степени зависит возможность привлечения широких социальных мотивов для побуждения военнослужащих к активным боевым действиям. При отсутствии общественной поддержки военной акции, проявлении антивоенных настроений это становится проблематичным.

Влияние боевой обстановки на военнослужащих

Постоянная угроза жизни, здоровью, постоянное изменение боевой обстановки, длительные нагрузки, нередко превышающие пределы человеческих возможностей, утрата боевых товарищей, участие в жестоком насилии по отношению к врагу оказывают огромное воздействие на психику участников боевых действий.

По оценкам американских экспертов, около 90 % военнослужащих испытывают в бою страх в явно выраженной форме. При этом у 25 % из них страх сопровождается тошнотой, рвотой, у 20 % — неспособностью контролировать функции мочеиспускания и кишечника. Рядом исследований установлено, что примерно 30 % солдат испытывают наибольший страх перед боем, 35 % — в бою и 16 % — после боя.

В исследованиях российских, американских, немецких и французских военных специалистов указывается на то, что в бою лишь 20-25 % солдат самостоятельно проявляют необходимую активность (ведут прицельный огонь, целесообразно перемещаются на поле боя и т. п.), а остальные проявляют активность, лишь находясь на виду у командира. В его отсутствии они прячутся в безопасное место, имитируют выход из строя техники, оружия, психическую или физическую травму, «сопровождают» в тыл раненых сослуживцев. [1]

Немецкий исследователь Е. Динтер выявил, что процесс адаптации к боевым действиям длится примерно 15-25 суток, после чего военнослужащий достигает пика морально-психологических возможностей. После 30-40 суток непрерывного пребывания в непосредственном соприкосновении с противником наступает истощение духовных и физических сил. Р. А. Габриэль считает, что если после 45 суток непрерывного пребывания на поле боя военнослужащие не будут отправлены в тыл, то они по своим психофизиологическим возможностям окажутся небоеспособными. Аналогичной точки зрения придерживаются американские психиатры Р. Свонк и У. Маршан. По их мнению, у 98 % военнослужащих, непрерывно участвующих в боевых действиях в течение 35 суток, возникают те или иные психические расстройства.

Неблагоприятное влияние на психологическое состояние личного состава оказывает также нарушение ритмов жизнедеятельности (привычного чередования активной деятельности, сна, отдыха, приема пищи), непривычная местность, частая смена климатических условий, плохие погодные условия.

Установлено, что сложная боевая обстановка вызывает серьёзные психологические расстройства, и полную потерю боеспособности на определенное время у воинов со слабым типом нервной системы (среди военнослужащих их около 15 %). В аналогичных условиях воины со средним типом нервной системы (таких около 70 %) снизят активность боевых действий лишь на короткое время. Воины с сильным типом нервной системы (их примерно 15 %) не подвергаются ощутимому психотравмирующему воздействию боевой обстановки.

Во время Второй мировой войны в американской армии по причине психических расстройств были выведены из строя 504 тыс. военнослужащих, а около 1 млн. 400тыс. имели различные психические нарушения, на некоторое время исключавшие участие в боевых действиях. Во время Корейской войны и войны во Вьетнаме психогенные потери в армии США составляли 24—28 % от численности личного состава, непосредственно участвовавшего в боевых действиях. [2]

Немаловажное значение для психологического состояния военнослужащих имеют вера, суеверия, символы-ценности, способы регуляции психических состояний (ритуалы, обряды и т. д.).

Многие из военных усваивают себе, часто совершенно искренно и по убеждению в необходимости этого, особенную физиономию, привычки, речь. Эта манера, так сказать напускная, исчезает в бою неодолимо и заменяется другой, соответствующей врожденным инстинктам человека. Там люди хорошего закала и действительно храбрые проявляют это качество блистательно; другие, в обыкновенное время бойкие на словах, когда дело идет о войне, впадают в мрачное, убитое молчание; храбрые на словах, всегда, повидимому, готовые на бой и поэтому приобретшие теоретическую репутацию неустрашимости, являются глубоко смущенными; некоторые даже постыдно исчезают во время дела, не способные обуздать свое волнение и оценить его последствия. Третьи, хотя и подвержены мучительной тревоге, сдерживают ее усилием воли; но они ничего не видят, не слышат, не могут собрать своих мыслей и одинаково неспособны предводить или быть предводимыми. Люди хладнокровные, кроткие, считаемые зачастую робкими в мирное время, обнаруживают увлекающую храбрость и дают наилучший пример; сумасброды, у которых, повидимому, голова не совсем в порядке, являют спокойствие, здравость суждения, распорядительность в неожиданных размерах. Во всем бой есть безошибочный оселок, дающий меру способностей и мужества каждого, помимо его и независимо от него. После сражения большая часть оставшихся в живых мало-помалу принимают свою обычную манеру и физиономию, повидимому и не помня даже о своем преображении во время боя; и представляется тогда наблюдению другое, новое зрелище; каждый в мере, допускаемой его положением, усиливается утвердить за собою славу успеха, отклонить ответственность за неудачу. Самолюбие, гордость, честолюбие заставляют пускаться в проделки, которые часто бывают не искренни и даже предосудительны. Бой, во время которого служили общему делу с лицом, поневоле открытым, уже забыт; начинается другой бой — личных интересов. Не один ловкач является перед общим мнением в маске и требует его благосклонности, с местом в бюллетене и в наградном списке. И от этого сколько сомнительных подвигов, удостоившихся чести опубликования! Сколько подвигов действительной храбрости и самоотвержения проходят безвестно, или узнаются слишком поздно благодаря тому, что виновники этих подвигов не трубили об них, или же поплатились за них жизнью, что часто бывает; или же, наконец, тяжело изувеченные, не находятся налицо. Часто мне приходилось видеть все это и каждый раз становилось тяжело; это эксплуатация войны, в которой убитые, раненые, без вести пропавшие и скромные проигрывают; оставшиеся в живых, находящиеся налицо и нахальные — выигрывают. [3]

Долгосрочные психологические последствия

Психика людей, перестроенная под потребности войны, оказывается неприспособленной к мирной обстановке, к стандартным ценностям общества, к оценке мирными гражданами пережитого участником военных действий. У ветеранов войны часто проявляются навязчивые воспоминания, ночные кошмары, агрессивность, ненависть к бывшему противнику, что указывает на посттравматическое стрессовое расстройство. Мощными факторами психической травматизации являются ранения, особенно вызвавшие инвалидность.

Примерно у 25 % американских ветеранов войны во Вьетнаме отмечалось развитие неблагоприятных личностных изменений после полученной психотравмы. В литературе распространены сведения, что к началу 1990-х гг. около 100 000 ветеранов этой войны покончили жизнь самоубийством (данная цифра оспаривается некоторыми авторами как чрезвычайно завышенная [4] ), 40 000 вели замкнутый, почти аутичный, образ жизни. Среди раненых и инвалидов войны доля тех, у кого проявлялось посттравматическое стрессовое растройство, превышала 42 %, тогда как среди физически здоровых ветеранов войны их было 10-20 %. [5]

По данным на ноябрь 1989 г., 3700 советских ветеранов Афганской войны находились в заключении, количество разводов и острых семейных конфликтов составляло в семьях «афганцев» 75%; более двух третей ветеранов не были удовлетворены работой и часто меняли ее из-за возникающих конфликтов, 90 % студентов-«афганцев» имели академическую задолженность или плохую успеваемость, 60 % страдали от алкоголизма и наркомании. [2]

Психологической реабилитации ветеранов боевых действий способствуют:

  • Их достойная встреча при возвращении домой
  • Публичное признание социальной значимости их участия в боевых действиях
  • Признание их нового, более высокого социального статуса
  • Понимание специфических ценностей боевого братства, особенностей психических реакций и поведения ветеранов
  • Вовлечение ветеранов в активную общественную работу
  • Создание условий для поддержания благоприятной психологической атмосферы в семье
  • Раннее выявление, быстрое и позитивное разрешение межличностных конфликтов с участием ветеранов
  • Постепенное «стирание» социальной стратификации по критерию участия в боевых действиях

Источник

Армия и жизнь: как работает и чем полезна психология военных

В армии — всё как в обычной жизни. Здесь работают, спят, едят, тренируются, ездят на машинах и даже возятся с собаками. Всё как везде — но всё совершенно иначе. Жизнь военных подчинена особой логике и распорядку, они решают иные задачи, у них своя психология, которая зачастую приводит их к успеху и на «гражданке». В специальной серии материалов мы будем разбираться, чем армейский опыт может быть полезен сугубо мирному мужчине.

Сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит. Так мужчину тянет к военной службе, и ничего с этим не поделаешь — инстинкт. Хотя, конечно, все мы понимаем, что армия — это армия: там по-прежнему заставляют по утрам застилать кровати, там по-прежнему чересчур весело (кто в армии служил, тот в цирке не смеется) и там продолжают копать от забора до обеда. Хотя и явно делают это как-то не так, как раньше. Есть моменты, когда вдруг хочется — как друзьям Тома Сойера хотелось поучаствовать в покраске забора — хотя бы временно присоединиться к этой тяжелой, но чем-то заманчивой деятельности.

В конце концов, как бы мы ни относились к армии, там есть парни, которые умеют много чего такого, что нам тоже хотелось бы уметь: время от времени они ездят на самых мощных машинах, находятся в лучшей из возможных физической форме, ввязываются в Историю с большой буквы. Да, даже у некоторых министров обороны и то есть чему поучиться.

MensHealth решил узнать, что хорошего может дать армия сугубо мирному мужчине. Впереди у нас целая серия армейских рассказов — о службе в спецназе разных стран, технике, еде, собаках, жизни на самом большом военном корабле России. Начнем, пожалуй, с самого главного — с так называемой армейской психологии. Ты наверняка замечал, что ее обладатели зачастую очень неплохо себя чувствуют и в совершенно обычной, «гражданской» жизни: с успехом строят карьеру, осваивают новые профессии или открывают собственное дело.

10 тонкостей армейской психологии

1. Про мужскую свободу

Правда ли, что тот, кто не умеет подчиняться, не умеет и командовать? Да, потому что это и есть адекватность. Неподчинение-подчинение — это в любом случае иллюзия, такая же как «свобода», «независимость», как вот 20 лет назад мы подумали: о, я свободен, я никому не подчиняюсь. Бизнесмен: он что, никому не подчиняется? У служащего в банке — независимость? У фрилансера? Тоже иллюзия. Да, парадокс, да, теоретически, когда один мужчина подчиняется другому, — это противоречит мужской психологии. Но на практике — нет. Мы все равно подчиняемся, не только в армии, но в любой профессии. И дело тут в том, что в любом случае один и тот же человек одновременно руководит и одновременно подчиняется кому-то.

Где грань между тем, что ты просто подчиняешься и учишься таким образом командовать? Грань — ощущение самостоятельности. Не бояться, не пресмыкаться, не погружаться в чистое исполнение чужой воли, а именно уважать авторитет. Пресмыкаться — не достоинство. Ты можешь беспрекословно выполнять поручение, оставаясь самим собой. Научить этому армия не может, у нее другие задачи, армия — не коррекционная школа. Так же как в ВДВ никто не станет уговаривать тебя преодолеть страх высоты. Ты либо прыгаешь, либо не прыгаешь.

2. Про то, как правильно ждать автобуса

Чем силовик отличается от обычного гражданского мужика? Он все время на посту. Он все время старается контролировать обстановку. Гражданский — просто стоит, может думать, смотреть на симпатичную девушку, а этот смотрит и на девушку, и на бабушку, и на мужика, который прошел, и на бомжа, который возится в помойке, — не бросит ли он что-нибудь в эту помойку? Армия не может, конечно, научить, «как правильно стоять на остановке», так же как не может превратить размазню в кремня. Только заложить мироощущение — и дать опыт накопления побед над собой. Даже если ты просто боишься подойти к девушке на улице, чтоб познакомиться. Армия не учит знакомиться с девушками, но учит внутренней уверенности в себе — и может помочь преодолеть страхи.

3. Про контроль агрессии

Учит ли армия мужчину агрессивности? На самом деле высокий уровень агрессии — противопоказание для службы в армии и спецподразделениях. Армия не воспитывает агрессию, и более того, завышенный уровень агрессии — противопоказание для службы офицером.

4. Про совсем уж экстремальные ситуации

Считается, что современный мужчина должен обладать способностью убить другого мужчину в случае возникновения опасной ситуации. Но армия не учит этому! Убить может практически каждый человек. В 1941 году у нас вдруг все мужчины и даже некоторые дети и женщины вдруг превратились в кого? Фактически — в убийц; огромная страна. Потому что внутри, в глубине души, мы все животные. Способность убивать не отличает армейского человека от неармейского. Армия убивать не учит. Армия учит стрелять. А дальше уже идеология: убивать для чего? Если поднять статистику по уголовным делам, связанным с убийствами, то увидим, что большинство убийц не являются военными и полицейскими. Это прямое доказательство того, что армия или полиция убивать не учит.

5. Про кому не стать генералом

Кто стопроцентно не станет генералом — с точки зрения психолога? Жизнь полна сюрпризов, так что генералом может стать кто угодно. Но есть список «нежелательных» типажей. Озлобленные, мстительные люди. С повышенным уровнем агрессии. Крайние меланхолики — едва ли генералом станет поэтичный человек, который настаивает, что ему ничего не надо, он ничего не хочет.

6. Про идеального военного

Особые военные таланты мужчин? Мышление: аналитическое, стратегическое и обязательно тактическое — в сочетании. Вера в то, что ты делаешь: установка, что я прав, и если есть много мнений, то мое — лучшее. И внутренняя уверенность в том, что я за правое дело. Сентиментальный мужчина в армии не слишком нужен. Доля сентиментальности — это хорошо, но только доля. Хороший полководец думает о личном составе, о каждом солдате. Но если он будет думать, что у каждого солдата есть мама, есть дети, он их не поведет в атаку или на спецзадание.

7. Про то, зачем военным ирония

Копать от забора до обеда. Или: копайте пока здесь, а потом я пойму. И в жизни мы иногда придумываем детям какой-то иррациональный алгоритм, процедуру, чтобы занять их, приучить их повторением к нестандартной ситуации. Ноу-хау армии — научить повторением, каким бы абсурдным оно ни казалось. Элементарная бесконечная муштра — заправлять постели, стирать подворотничок — даже в этом есть более глубокий смысл. Человек должен осознавать, что он не просто так это делает, и тогда это не будет его напрягать — он понимает конечную цель. Хорошие офицеры умеют и относиться к этому абсурду с иронией. Да-да, ирония предполагается в армии. Почему ОМОН целыми днями со щитами тренируется: вперед-назад, вперед-назад. Когда на тебя бежит триста человек, нужно, чтобы на клеточном уровне у тебя был выработан шаблон поведения. Иначе как танкист, застрявший под водой, полезешь в люк даже вопреки здравому смыслу.

8. Про «инстинкт форварда»

Какие качества нужны, чтобы стать генералом? Устойчивая мотивация: человек не разбрасывается, идет в одном направлении. Но если человек в разговоре все время отвлекается: ой, извините, ой, а можно чаю, ой, а что это такое у вас, ой, подождите. Расхлябанность — плохое качество для генерала. Это обязательно экстраверт: управлять, стимулировать, взаимодействовать; это коммуникативные способности; умение заводить нужные знакомства, налаживать отношения с людьми, которые могут чему-то научить. Меланхолик, который никогда не выходит из норы, вряд ли генералом станет. Но нестандартное мышление важнее, чем темперамент. Я знаю двух генералов. Один — заводной, с миллионом идей: а давайте играть в хоккей, а еще в бадминтон, а давайте на коньках и в бадминтон сразу! Другой, наоборот, — последовательный, тяжело на другое переключается. Но оба с нестандартным мышлением: что у одного, что у второго — уникальная способность оказаться в нужное время в нужном месте. Фарт, инстинкт форварда. Профессиональная интуиция. Обучаемость — способность либо схватывать материал, либо брать усидчивостью, грызть гранит науки.

9. Про то, как проверяют, годишься или нет

В силовых структурах постоянно учат чему-то. Ну-ка, назови, что находится за тобой? Какой фирмы телевизор? А шкаф — какого цвета? Натаскивают неоднократным повторением, но на разное, конечно: одним нужно развивать широту кругозора, а танкистам, наоборот, — туннельное мышление.

Есть тесты на профпригодность и на интеллект, чтобы выявить профиль человека, — головоломки.

1. «Худшее наказание для меня — тяжелая работа». Да, нет, не знаю.

2. «Если бы я сказал, что небо находится внизу и что зимой жарко, я должен был бы назвать преступника: а) бандитом, б) святым, в) тучей».

3. «Многие несчастья происходят из-за людей, которые: а) стараются везде внести изменения, хотя уже имеются удовлетворительные способы решения задач; б) не знаю; в) отвергают новые многогобещающие предложения».

Может ли человек с низким айкью стать генералом? Вряд ли. У него ума не хватит.

10. Про две подушки и одного генерала

Можно ли тренировать это? Можно! Где угодно. Вместо того чтобы лезть в телефон, когда ждем кого-то, находим вокруг два предмета и начинаем для себя отмечать — чем больше, тем лучше, но не меньше семи — качества, которые их объединяют. Люстру и подушку! Или сложнее: берем два заведомо одинаковых, как близнецы, предмета — две подушки к примеру. Что в них разного? Нет, количество ворсинок не пойдет: что-то, что конкретно можно доказать. Как это мне поможет, если я хочу стать генералом? А так: учись мыслить нестандартно. Способность находить у предметов различия напрямую не связана с желанием стать генералом, но это способствует.

Источник

Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Закрыть