ПСИХОЛОГИЯ

Эротический перенос в психологии

Психолог, я к тебе больше не приду. давай встречаться! (эротический перенос в моей жизни)

От автора: В моей практике часто встречаются случаи родительского и эротического переноса. Но этот — особенный.

Марита, 35 лет. Шизоидный тип характера. Страх близости, социофобия. Она напоминает маленькую пугливую птичку. Такую маленькую, хрупкую, прятавшую головку на уровне солнечного сплетения так, что создается впечатление, что шейки нет. она сразу влетает в кресло, ввинчивается внутрь него, занимая как можно меньше места, поджимая под себя ноги и обвивая своими руками себя крест накрест до лопаток.

Она влетела в терапию, чтоб помочь ей встретиться с ее итальянцем..

У Мариты был виртуальный роман. Один год. И теперь он просит встречу по скайпу. А у нее паника и вселенский ужас в глазах. Через полгода он приехал в ее большой город. Прямо из Италии. Они даже прожили в съемной квартире три недели. Бродили/гуляли/смеялись/готовили вместе. а потом она встала и ушла по-английски.

«Мне не понравилось, как он расстегивал рюкзак в маркете. когда раскладывал булочки, мою положил криво. он на мою футболку бросил свою рубашку!». я понимаю, что аддикт избегания найдет кучу невероятных зацепок для того, чтоб снять свою нарастающую тревогу и выйти из контакта, который становится слишком опасен для них.

Но дальше был бздец гораздо хлеще, чем этот. Она была замужем 5 лет! И муж ее избивал/изменял ей/был равнодушным к ее чувствам и требовательным в быту/прижимистый и ревнивый/жесток и с их дочкой тоже. Когда я ей задала вопрос «как тебе удалось вообще выскочить замуж?», она спокойно ответила, с улыбкой глядя в окно:» я сбегала от зла. «

Я выдохнула с облегчением, что вот оно, то самое место, с которого мы начнем настоящую работу, но не тут-то было. Меня ждал шлагбаум. Нет, военная граница с кучей людей в форме. В общем, про родительскую семью тема была закрыта еще несколько месяцев.

Однажды она предложила мне посмотреть фильм «Плетеный человек» с небольшой поправочкой: «я не люблю Николаса Кейджа. но то, что с ним сделали в фильме, мне очень нравится». Просматривая этот фильм, я приходила в ужас. От сюжета. Мужененавистницы создали секту, перебрались на остров и много лет сжигали там мужчин, заманивая их перед этим в сети любви, чтобы забеременеть, и это на протяжении десятков лет. Последние мгновения фильма — связанного Кейджа помещают в огромное чучело плетеного человека и сжигают ритуальными действиями, «вручая его пчелиному богу».

Мы подошли к амбару подавленных чувств к отцу/мужу/брату/мужскому миру в целом. Это были ужасные встречи. У меня всегда было стойкое ощущение, что она приходит с оружием в сумке. Да, именно так! Работа про мужчин была пронизана ненавистью и желчью. Мне было сложно удержаться в равновесии, но я старалась. Я не могла вложить ей другие мысли про мужской мир, пока она не вычистит тот свой амбар. Но мы не дошли до этого, вот по какой причине:

Она вдруг увидела меня. Мою женскую фигуру. И переключилась на ненависть к собственной матери. Но кому из нас (мне или матери) повезло встретиться с этими подавленными чувствами, лежавшими под прессом забытых воспоминаний? Да, это снова были ужасные встречи.

Слава богу, у меня были ресурсы справляться с этим. В этот период времени, когда шла работа с чувствами к матери, я больше не брала клиентов в тот день, когда была записана она. Час встречи с Маритой меня выжимал по полной. В конце каждой встречи она по-королевски смотрела на настенные часы, вставала, беря свой рюкзак у кресла и говорила фразу:»мне больше нечего добавить».

Через несколько месяцев она стала спрашивать:»почему ты не ведешь себя так, как моя мать? Почему ты терпишь меня, остаешься спокойной и сохраняешь самообладание? Ты уже сто раз должна меня убить! . как это делала она. «

Первые два года терапии она вообще не смотрела на меня. Ее взгляд путешествовал где угодно, только в мою сторону никогда не приближался. Она давно в своей голове сложила мой образ и приходила общаться с ним. Она снова пыталась нарваться на образ матери-Мачехи, которая будет учить ее жить и цеплять за непотребный внешний вид. Вместо этого, ей удалось обнаружить/проговорить/прожить сильные переживания, связанные со своей матерью, а за ними она была очень живой.

Это очень умная девочка. Девочка-энциклопедия. Знает несколько языков и свободно говорит на трех. Увлекается искусством, прикладным творчеством, дизайном и ландшафтом, тонны сертификатов и два диплома с отличием.

Внешне это вообще никак не выражается. Когда смотришь на нее (особенно, когда она прячет свое лицо в свой безобразный огромный свитер, больше похожий на столетний свитер ее деда), то видишь худющую, просто скелетную фигурку замороженного подростка. Испуганного, съежившегося, потерянного, замершего и на низком старте. Ей даже особо с нарядами мудрить не надо — на ней простые джинсы с тем самым свитером смотрятся шикарно. Она стильная по своей природе.

Когда я на нее смотрела во время консультаций, слушала интонации ее голоса, наблюдала за движениями ее рук, мне всегда приходил образ Франции, Прованса, тихой и неспешной, знающей себе цену, девушки. Но она никогда не могла принять это. Всегда с протестом (это ее ядовитый с ухмылкою обесценивающий смех) встречала подобные мои ремарки. Она так часто не верила в мои слова, что я всякий раз задумывалась после встречи с ней, а правильно ли я веду ее, иду сама за ней. Я уже научилась не останавливаться на ее детских стратегиях поведения, когда она пыталась увести меня в более безопасное место для себя. Мы снова возвращались к тому месту, Марита снова проживала то, от чего уходила.

Однажды она написала, что ей больше небезопасно приходить в центр на консультацию и предложила кафе. В эту встречу она была особенно зажата, казалась еще меньше обычного, путалась в словах и читала по блокноту свои вопросы. Потом, в тексте (она всегда после консультаций писала мне свои мысли. Те мысли, которые не могла озвучить вслух) она призналась, что хотела увидеть меня за стенами центра, увидеть во мне «нормальный живой образ».

В следующую встречу она пришла в центр и выдала очередную порцию неожиданности: «я хочу посмотреть на тебя. Можно? Я буду разглядывать твое лицо, а ты закрой глаза». Увиденное ее разочаровало. «Господи, я тебя не знаю. Передо мной совершенно чужой мне человек. Я хочу общаться с той, чей образ в моей голове» И она расплакалась, и ушла по-английски.

Она вернулась через несколько месяцев агрессивно/возбужденной. Не могла сдерживать эмоции и проорала весь час встречи, стоя у окна и смотря на соседний дом. «Ты почему мне не рассказала про перенос. Ты почему меня привязала к себе? Ты почему меня принимаешь все время? Ты должна меня бить, а не слушать! Ты должна меня втаптывать, а не поднимать!»

«Марита, я тебе ничего не должна. Я делаю то, что делаю. Не более того, посмотри мои записи-в них про перенос, это наш разговор с тобой в ту последнюю встречу. Мы дошли до него и осталось прожить/прочувствовать и отсоединить».

«Ты что, не понимаешь, что я зависима от тебя. Что ты живешь в моей голове! Я разговариваю и живу с тобой!»

«Марита, посмотри на меня. Я похожа на ту, с которой ты живешь в своей голове? У тебя чувства ко мне или к той, в твоей голове?»

Чаще всего, когда в детстве ребенок уходит в защитное фантазирование, придумывая себе образы героев, сюжеты, чтобы взять под контроль хотя бы то, что создал сам, во взрослой жизни это уже становится хроническим и мешающим жить.

В эти годы (у аддиктов избегания терапия растягивается до бесконечности из-за страха привязанности, близости, как только они чувствуют приближение, нарастающую тревогу, они выскакивают из терапевтического процесса на несколько месяцев) она накидывала мне в соцсети фильмов. «Мне через фильм легче передать свое состояние. Когда я рядом с тобой, я теряюсь и веду себя как полная дура». Фильмы разные, страны разные, а сюжет один — однополая любовь.

Я понимала, что эта девочка пришла ко мне как к символической принимающей матери и мне предстоит долголетний путь восстановления ее рассыпанной идентичности,

— нарушенной полоролевой идентичности.

Я понимала, что нарвусь за эти годы на обесценивание, разрушение меня, на подавленные чувства к матери и агрессия будет выливаться в стенах кабинета на меня.

Вот чего я точно не ждала, так это признания в любви.

Нет, я понимала, что в ее признании звучит признание для своей матери, как сильно она любит ее.

Я готова была к тому, что она снова через мою принимающую фигуру будет по крохам собирать свою любовь к ней, но то, что она произнесла дальше, меня выбило из процесса на несколько секунд:

«Я больше к тебе как к психологу не приду! Давай встречаться!»

Я собралась, да, но эти несколько секунд в своей голове я прожила странные ощущения: вот он -эротический перенос. По сути, это родительский перенос. Но она так навязчиво стремилась сексуализировать тот объект, который находится так долго (как никто и никогда в ее жизни раньше) рядом с ней. Он принимает ее любую, он бережно и терпеливо выносит все ее истерики, крики, слезы, молчание.

«Марита, ты дошла до очень глубокого и самого главного чувства Любви, и это прекрасно. Ты прожила это чувство и теперь знаешь, как ты умеешь любить. Что в тебе это есть. Оно живет не ниже пояса, поверь! Оно живет на уровне сердца.»

«Да мне похрен где оно живет! Я тебя хочу! Ты можешь бросить работу и мы с тобой сходим в кино. Я тебя приглашаю!»

«Мне очень жаль, Марита. Нет. Я не отбираю у тебя твой образ в твоей голове. Но я Другая. Я вижу твою неготовность расстаться с этой иллюзией, отделить образы, поднять импульс из сексуальной зоны в зону душевную и обратить это все тому, кому, действительно, это принадлежит.»

Она снова ушла по-английски. Надеюсь на ее мудрость. Опираясь на ее динамику за это время, я чувствую, что она увидит. Я просто верю в это.

Автор: Лика Конкевич. Опубликовано на b17.ru.

Источник

Эротический перенос в психологии

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

Эротический перенос (неосознанный вклад терапевта)

Интересная дискуссия , развернувшаяся в ЖЖ Константина Голубева ( soulspase), вызвала желание поделиться несколькими собственными мыслями на тему переноса, а если точнее – то эротического (или в некоторых случаях даже эротизированного, об отличиях которого можно прочитать у упомянутого ранее М. Ромашкевича).

Сначала немного повторюсь, говоря об основной проблематике вопроса, которая заключена совсем не в том, есть эротический перенос и контрперенос, или нет. Сами по себе ни тот, ни другой не свидетельствуют о каких-либо нарушениях терапевтических отношений, а подлежат исследованию и работе с ними, как и со многими другими феноменами психотерапевтического процесса.

Проблемы начинаются тогда, когда происходит образование ответного поведения терапевта на эротизированные проявления клиента. Иначе говоря, когда терапевт «незаметно для себя самого» переходит от помощи клиенту к удовлетворению своих собственных эротических (да и вообще любых своих) потребностей за счет клиента.

О личной терапии и супервизии уже говорилось, предположим, что речь идет о проработанных терапевтах (в той или иной степени). И, тем не менее, ситуации отыгрывания вовне возникают.
Искушения-то никто не отменял, а оно возникает порой зашкаливающее, лишающее способности мыслить и толкающее к инстинктивному поведению как «в мире животных». По жизни же выходит, что чем выносливее терапевт, тем и «клиентские случаи» у него встречаются более разнообразные, сложные и порой напоминающие «испытание внутренней стойкости».

Я несколько раз слышала истории от коллег-мужчин, кто не смог устоять и позволил возникшему и накалившемуся эротизированному переносу выплеснуться за рамки терапевтических отношений (от ответного флирта до непосредственно вступления в сексуальные отношения с клиентками). Все, с кем такое произошло, признавались в одном: это было непоправимой ошибкой, последствиями которой стали громадное чувство вины, презрение к себе, злость, стыд, ощущение собственного профессионального краха и полная потеря самоуважения.
Один мой коллега больше не смог работать в этой профессии и сменил сферу деятельности. Другие два работают, но капитально пересмотрели свое отношение к этому вопросу (а чувство вины и гнева на себя за уже случившееся хоть и притупилось, но полностью не исчезло даже спустя несколько лет).
Хочется отдельно заметить, что степень проработанности терапевта — особенно того, чья практика богата работой с депрессивно-мазохистическими и истерическими (театральными), реже инфантильными личностями — ДОЛЖНА БЫТЬ ОЧЕНЬ ВЫСОКОЙ.
Я иногда думаю, что, пройдя свою глубинную психотерапию, работающему терапевту имеет смысл ее продолжать хотя бы в поддерживающем формате (по 1 разу в 1-2 недели, например). Для практикующего терапевта процесс самопознания, по-видимому, бесконечен, как и многообразие и неповторимость людей, приходящих к нему (при всей похожести первоначальных жалоб, стереотипов поведения, жизненных сценариев и детских травм). Супервизия – само собой, но учитывая то, что у психотерапевта тоже есть бессознательное, которое нередко бежит впереди процесса, я делаю акцент именно на терапии…

Что значит «бессознательное терапевта»? Поясню.

К примеру, бессознательное желание терапевта нравиться (а это может являться следствием собственных непроработанных нарциссических фиксаций) порой приводит к его неосознаваемым попыткам вызывать определенные чувства у клиента (в том числе и эротические).

Что я отношу к индикаторам, отражающим такие неосознанные стремления терапевтов? Как ни странно может показаться, но многое.

— Например, прием, который осуществляется на дому у психотерапевта (именно на его жилой территории, а не в специально оборудованном для работы пространстве – будь то арендованная для работы отдельная квартира/кабинет, обособленная от жилой часть дома и пр.). Приглашение клиента на личную территорию так или иначе может спровоцировать у него желание приблизиться к скрытой жизни терапевта, соприкоснуться с чем-то интимным, натолкнуть на многочисленные фантазии и т.д.

В ситуации приема у себя дома, на мой взгляд, уже проявляется смещение границ и происходит расшатывание и без того неустойчивое (особенно в начале терапии) равновесия между терапевтом и клиентом.

О приеме дома вообще можно многое сказать (тем более я знакома с несколькими клиентскими комментариями на этот счет), но то — отдельный разговор, и возможно я вернусь к этой теме в следующий раз.

— Далее, в некоторых случаях (и с определенными людьми) достаточно неоднозначным будет назначение довольно позднего — после 20:00 — времени приема (естественно, при наличии у терапевта объективной возможности встретиться в другое, более ранее, время).

— Также к неосознанно-провоцирующему поведению я могла бы отнести особенное – по сравнению с привычным – старание в подборе одежды для работы с конкретным клиентом. Кроме этого, например, использование женщиной-терапевтом особенно ярких украшений, насыщенных ароматов духов или сильно заметного вечернего макияжа можно отнести к таким неосознаваемым попыткам что-то вызвать в клиенте. Мужчина-терапевт, обильно пользующийся туалетной водой с ярким запахом перед определенной встречей, тратящий непривычно много времени на подбор костюма для работы (пребывая в мыслях о каком-то конкретном клиенте) – еще одно свидетельство, что не «все спокойно в датском королевстве». Как, впрочем, и обратное: встреча с клиентом в домашней одежде настраивает часто совсем не на рабочий лад.

Отдельная тема про чрезмерно открытую одежду (когда не по погоде) или, например, рубашка или пуловер, не полностью прикрывающий волоски на груди у терапевта–мужчины, или слишком открытые наряды — декольтированные блузки или мини-юбки – для терапевта-женщины, наверняка не случайны. И тогда возникают закономерные вопросы, что такое хочется показать тому клиенту, и зачем это делается, ответы на которые во многом помогли бы осознанию терапевтом своих способов отыгрывания).

— Далее: личные телефонные разговоры в присутствие клиента или обсуждение с ним каких-то тем, вплотную касающихся личной жизни самого терапевта.

— Первоначально неэротизированные проявления телесности на сессиях (но осуществляемые с определенным клиентом, тогда как в работе со всеми остальными терапевт обходится без них), такие как, например, рукопожатия, полу-объятия, касания руки или похлопывание по плечу. (* К телесникам этот пункт отношения не имеет).

Подкрашивание губ женщиной-терапевтом в присутствие клиента (да-да, и о таком слышала), курение терапевтом сигары прямо во время сессии (это тоже тема отдельной беседы, ибо курение – это вполне себе зависимое поведение, и курящий психотерапевт у меня, например, вызывал бы вопросы).

Неопределенный, неясный сеттинг, проявляющийся в виде послания «Вам здесь можно всё!» или нестабильность условий работы терапевта (как то: сессии разной продолжительности, или снижение обговоренной прежде цены по внезапному и неаргументированному порыву терапевта (и даже неповышение цены слишком долгое время, тогда как для остальных клиентов цена не раз уже повышалась).

Что-то еще обязательно вспомню, однако сразу хочу оговориться: совсем не обязательно возникнет (или обострится) эротизированный перенос клиента, если что-то из перечисленного встретилось вдруг в работе терапевта, нет.

А вот если встречается несколько пунктов в работе с каким-то клиентом — для терапевта это повод призадуматься.

Источник

[njwa_button id="1161"]
Показать больше

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Закрыть
Adblock
detector